И это было маленьким убийством.

Я сижу с комом в горле, у меня снова нервотический зуд и приступ обострения экземы. 

Мы познакомились, когда она была совсем малышкой. Маленькой пацанкой с красивым узором в виде цветка на зеленой радужке. 

У нее всегда были теплые сильные руки.

Она курила брутальные сигареты, громко смеялась и трахалась, как бог.

Она изменила меня.

Мы расстались. Это моё окончательное решение. В ответ на это она лишь сказала, что я могу вернуться в любой момент, потому что она будет меня ждать.
Меня. Лживую, мерзкую, отвратительную шлюху.

Я снова плачу. Плакать - жалеть себя. Слёзы - признак слабости.

Нет больше ничего чистого, ничего святого. Та красивая история любви закончена, разбита, умерщтвлена. 

В прошлом году я приходила к Ю пьяная в дерьмо,  приходила  далеко за полночь, трахала ее бывших, уводила настоящих, закатывала истерики, влезала в ситуации, после одной из которых её ударил парень, когда она меня защитила.

Она всегда была рядом. Собирала мои волосы с подушки, делала массаж, дарила милые вещи, заставляла улыбаться, вкусно готовила, давала мне сил и уверенности. Любила. И любит, черт возьми!

И не как другие. Не как те, с которыми надо притворяться, быть хорошей девочкой.

Она другая. Ей не надо любить за что-то, кроме того, что ты есть. 

У меня никогда больше не будет таких отношений.

Так странно: я часто выступаю против громких слов типа "никогда" и "навсегда", а сейчас сама пишу. Потому что уверена в этом на сто процентов. 

Никогда.

И я никогда ее не забуду.

Прости.

Я сижу на полу, слушаю грустную красивую музыку. Надо сходить за сигаретами. Скоро вернется Катя, нужно вести себя максимально сдержанно, успокоиться, сделать вид, что всё хорошо. И так всегда. Каждый день засыпаю и просыпаюсь  с желанием поскорее закончить всё. 

Не способна ни на что. Отец всякий раз смотрит на меня с жалостью, как на инвалида. Как на того, кому уже не помочь. Мать делает вид, что ничего нет. Гораздо легче закрыть глаза, не видеть, не понимать.

Я устала, устала, устала.

Пожалуйста, обними меня. Но только не заставляй говорить. Только не заставляй.

Не люблю лето, но сейчас так сильно возжелала его скорейшего возвращения, как никогда ранее. 

Я хочу, как тогда, этим летом, уйти в лес, расстелить плед, лечь и курить лёжа, глядя на синее-синее небо и проплывающие облака.
Уснуть там же. Проснуться в компании муравьев и прочей мерзкой живности. 

В ужасе отряхиваться и смеяться над своими нескладными движениями.

Читать книгу до четырех утра, а потом идти встречать рассвет. Ходить по пустынным дорогам и петь песни в голос, а не в голове, как обычно.

Гладить сестричкины волосы. 

Есть ягоды из её маленькой ладошки.

Влюбиться. 

Хочу дунуть. И срать на натурпродукт, хочу гидры или спайса. Хочу танцевать под кайфом.

Хочу смеяться и думать о том, почему это время течет так медленно.

Слава писал. Говорил, что может приехать с веществами.
Я чувствую подвох.

Часто прошу сделать мне больно во время секса. Наказываю себя этим. Еле терплю, сжимаю кулаки до белых костяшек пальцев, сдерживаю рыдания. 

Ничего не помогает.

В понедельник скажу психотерапевту, что мне стало лучше. Не хочу ложиться в больницу.

Покрашу волосы. 

Помоги мне. Пожалуйста. 

и